• Ирина Швед

Театр выходит на разговор



По мнению театрального критика Ольги Сенаторовой, в театре прошла тихая, сердечная революция, которая открыла новое в работе драматического театра, и его диалоге со зрителем. Через два года должен пройти следующий Вампиловский фестиваль в Иркутском драмтеатре, и, не смотря на различие во мнениях, критики сошлись в одном: Режиссерскую лабораторию нужно продолжить.


Фото Антон Зимин

Игра ли наша жизнь?

По правилам игры положена дисквалификация за травмирование противника. Но кто отвечает за это в жизни? Кто ведёт счёт? Театральный критик и аналитик, Ольга Сенаторова задала вопрос к эскизу "13 правил баскетбола сформулированные Джеймсом Нейсмитом", по-другому: "Кто этот человек, автор - равнодушный наблюдатель? Забитый мяч в корзине не корреспондируется со счётом подвижных человеческих весов, образуется сценический конфликт. Очень трудный вход в спектакль, и название не сработало. Выбрана необычная форма - не прямая, а ртазвернутая различными способами. Она меня заставляла постоянно работать на постижение расстановки сил. Кто? Что? И чего хотят? Символичное и бессюжетное, поначалу, существование,

постепенно раскрывается, подчиняет пластическим рефлексам.

Мне все это было трудно для восприятия, пока герой не произносит: "Надо высказаться".

И тут открывается внутреннее предательство, тихое, обычное, стандартное, не заметное, но переворачивающее сознание. Мы понимаем, что (от аборта по подделанному диагнозу) убивается не только ребенок, а вся четверка. Превращается в просто воющих, переходящих на нечеловеческий язык людей. Представляет уже четыре ипостаси человеческих страстей, которые обретают нечеловеческую форму. Когда тосты "За здравие!" дублируются. А внутри простая, непотребная правда, которая почему-то прижилась у нас. Молодое поколение уже понимает рецепты, и осознает как действовать. Старшее поколение бы получило инфаркт, инсульт, самоуничтожение. А здесь избрана форма - пластическая истерика поколения.

Театр - это сообщник осмысленного существования, и он вышел на нелегкий, душещипательный разговор со зрителем.




Папа по Закирову

Эскиз "Папа" по Зеллеру Евгений Закиров, как переписал заново - отметили на дебатах. И может, даже лучше, чем Зеллер...

Мы видим все время героя молодым, энергичным, он лихо отбивает чечётку. И только в финале понимаем, что реальное его тело - развалина, и находится он в инвалидном кресле...

Литературный и театральный критик Капиталина Кокшенева в своем разборе особо отметила, что актер, изображающий папу является центром того, что происходит:

"Его актерская харизма - фантастическая. Он выходит такой степени заряженности, просто наэлектризованный на сцену. Типаж очень Достоевский, наш типаж, мы его не отдадим французам. Режиссерская идея - показать мир смещенного сознания, мир фантасмогорический - что бьёт на гуманную человечность и понимание.

В этой работе мне показались интересными центры, но не хватает понимания, куда выведет пьеса?

Или он настаивает на внутренней ценности этого человека, или будет акцент на то, что происходит с остальными. Интересная пластика мизансцены, где вокруг персонажа сидят чайки, вороны - эти птицы символически нагружены в культуре.

Действие происходит в подвале, близость публики для всех актеров чрезвычайно важна, и вся его площадь режиссеру не понадобилась".



Инфантил - Надежда женщин

В эскизе "Синяя борода - Надежда женщин" Виктор Стрельченко показал нам стуацию, где вовсе не убийца мечтает о преступлении. Его жертвы либо умирают сами, либо мучаются и гибнут, после чего мужчина, в конце-концов превращается в убийцу. Но в напряжении зрителей держит не это, а внутренняя драма слепой девственницы. Девушка считает ее позором, пытается "освободиться", и это не смотря на то, что влюбляется в героя.

"Это серьезная драма. - Считает Ольга Сенаторова. - Это жизнь высоких ощущений и чувств, которые определяли бы человеческое существование, но...

Иван Гущин передал метания своего героя, и реакцию на женские "внедрения" в его жизнь. Драматична роль слепой - ее мир очень закрытый. Это мир человека, который не имеет от внешней реальности ответа на свое существования. Какая я? Что я могу? Как воплотить в жизнь предощущения природные, реальные, которые во мне живут?

Его первая любовь - молодая девочка на самокате в белом платье, умирает. Когда человек закрывается, дело доходит до границы жизни и смерти. А он изгоняет всех из своей жизни, не хочет и не умеет пускать в свой мир.

Капиталина Антоновна взглянула на этот эскиз с другой стороны:

"Мне кажется, что практически Виктору удалась ирония над современными модными формами - черной комедии и триллера. Это сатирическая вещь - абсурдный нонсенс. В три минуты сценического времени режиссеру удалось вложить любовь,

женитьбу, смерть, разлад. Эта работа - гротескное отношение к штампам современного мира. Она показывает поверхностные проблемы, на уровне жёлтой прессы. Женщина не сводится только к этому. Герой - инфантил, идиот, дебил, но нравится женщинам. На мой взгляд, у пьесы не хватает шарма, но его привнесли. Сместили реальность в подземелье, и как хорошо тут работает пространство: анфилада арок, скульптуры. Но не нужно разводить психологическую малину. Это театр теней, который точно не претендует на глубину, и решение женских проблем. Такое серьезное место, и история про девственность. Перевязанные крестики в нужных местах на теле слепой - это слепая смерть. Слепая с ножом - это ходячая смерть. Многое удалось передать, но надо было это делать смешно: легче, веселей, задорней.


0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все